О некоторых элементах первоначального резного декора Суздальского Рождественского собора XIII века

E-mail Печать PDF

Государственный исторический музей-заповедник «Горки Ленинские» продолжает публикацию материалов конференции «Горки - Московский Кремль. Путь белого камня». Вашему вниманию предлагается статья  нашего коллеги  из Государственного Владимиро-Суздальского

историко-архитектурного и художественного музея-заповедника  С.Н. Вахтанова, посвященная одному из самых выдающихся произведений каменного зодчества Древней Руси -  Рождественскому собору XIIIв. в городе Суздаль.  В статье рассматриваются вопросы датировок и первоначального облика декоративных белокаменных элементов этого памятника мировой культуры.Данный материал может быть интересен, как специалистам, так и широкому кругу наших посетителей, интересующихся вопросами раннего периода отечественной истории и культуры.

Власов Б.В. заместитель директора музея «Горки Ленинские» по научной работе.

С. Н. Вахтанов

ФГБУК «Государственный Владимиро-Суздальский

историко-архитектурный и художественный музей-заповедник»

E-mail: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

 

О НЕКОТОРЫХ ЭЛЕМЕНТАХ ПЕРВОНАЧАЛЬНОГО РЕЗНОГО ДЕКОРА

СУЗДАЛЬСКОГО РОЖДЕСТВЕНСКОГО СОБОРА XIII ВЕКА

Замечательный памятник древнерусской архитектуры Рождественский собор в Суздале и ныне вызывает неослабевающий интерес к своей истории и резному белокаменному убранству (рис. 1). Однако попытки реконструировать первоначальный облик храма затруднены как недостаточностью письменных сведений о нем, так и тем, что собор в первой половине XVI века был значительно перестроен. От белокаменного здания XIII века в результате этих строительных работ остался лишь нижний ярус, включая аркатурно-колончатый пояс. Верхняя часть стен, своды и главы храма стали кирпичными.

При изучении резного убранства собора основными источниками сегодня являются остатки резьбы, сохранившиеся на его фасадах, и резные камни, попавшие в музей в результате археологических и реставрационных работ.

Совершенно очевидно, что своеобразие всей системы белокаменного декора суздальского собора во многом было определено необычностью техники кладки его стен. При строительстве использовался известняк двух видов, значительно различающихся физическими характеристиками, фактурой и даже цветом (рис. 2).  В первом случае – это легкий, хрупкий и пористый материал – так называемый известняковый туф, во втором – собственно «белый камень», т.е. прочный, с достаточно равномерной плотностью известняк, хорошо поддающийся обработке резцом.

Возможно, применение строителями Рождественского собора наряду с плотным прочным белым камнем легкого и хрупкого туфа именно в кладке стен, а не только сводов, как это было раньше, диктовалось экономическими целями, т.е. попыткой удешевить строительство. Тем не менее, существуют и другие предположения относительно этого необычного феномена.

Н.Н.Воронин видел в этом реализацию новых декоративных задач [Воронин, 1962, с. 28].

Г.К.Вагнер, будучи сторонником идеи существования «промежуточного» собора середины XII века, сменившего собой первый Мономахов собор рубежа  XI - XII веков и ставшего непосредственным предшественником собора 1225 года, считал, что Рождественский собор 1225 года не являлся полностью новым зданием, но включил в себя весь нижний ярус (до аркатурно-колончатого пояса) предшествующего храма [Вагнер, 1975, с. 16 – 22].  По его мнению, известняковый туф – строительный материал постройки середины XII века, а блоки из твердого известняка, как и резьба, принадлежат уже зданию 1225 года [Вагнер, 1975, с. 26].

Другая точка зрения по вопросу нетрадиционного использования туфа в кладке несущих конструкций здания собора высказывалось С.В.Заграевским, который, соглашаясь с мнением О.М.Иоаннисяна, предположил, что туф в кладке стен мог появиться в результате ремонта [Заграевский, 2002, с. 9, 17].

Так или иначе, в настоящее время эта версия не имеет пока своего подтверждения. Имеющийся же фактический материал свидетельствует об обратном, т.е. об использовании для ремонта стен не туфа, а именно прочного белого камня. Как раз это и произошло в XVI веке при упомянутой перестройке здания, когда многие белокаменные блоки из разобранного верха собора оказались в кладке стен его нижнего яруса. Целый ряд таких блоков поступил в коллекцию Владимиро-Суздальского музея-заповедника в ходе реставрации Рождественского собора 1990-х годов (рис. 3). Их вторичное использование доказывается наличием архитектурных профилей и фрагментов резьбы на их гранях, оказавшихся в результате произведенных работ во внутренней части кладки.

Еще один важный вопрос, связанный с изучением фасадного резного декора, касается существующего на соборе резного цоколя, а более конкретно – его датировки. В историографии собора цоколю отведено очень скромное место. При этом рассматриваются только его чисто художественно-эстетические особенности. Нигде не затронут вопрос датировки, а вернее, нигде не оспаривается XIII век как время его создания. К сегодняшнему дню появился новый материал, позволяющий сделать иные выводы.

Несколько белокаменных блоков, перетесанных и использованных вторично во время ремонта храма в 1528 – 1530 годах, были найдены и вынуты реставраторами из двух цокольных рядов кладки апсид (т.е. из нижнего ряда с отливом (рис. 4) и находящегося над ним ряда с «аттическим» профилем (рис. 5)). Следовательно, и резьба профилей цоколя на этих блоках относится не к XIII, а к XVI веку.

В связи с этим закономерно встают следующие вопросы: каким был изначальный цоколь собора и сохраняются ли его фрагменты на фасадах сегодня? Ответ на первый из них – однозначно положительный, т.к. сегодня мы имеем профили цоколя XIII века на отдельных блоках вторичного использования (рис. 6). Ответ на второй вопрос, видимо, должен быть более осторожным, т.к. профили как XIII, так и XVI века практически совпадают. И все-таки с почти полной уверенностью  мы можем отнести к XIII веку «аттические» базы колонок южного и западного порталов (рис. 7 1-3).

Из приведенного выше следует: во-первых, что значительная часть цоколя собора не является изначальной и датируется XVI веком; во-вторых, что в строительных работах 1528 – 1530 годов кроме мастеров по кирпичной кладке участвовали также и резчики по белому камню.

Такие очевидные выводы подводят нас к вопросу о наследии этих резчиков. Иными словами, в ходе дальнейшего изучения памятника предстоит выяснить, какие еще элементы резного белокаменного декора, кроме цоколя, могли появиться на фасадах собора в начале XVI века?

Вплотную к этой проблеме подходят следующие наблюдения, которые касаются рельефов с угловыми львами на фасадах Рождественского собора.

Необычность уже самого наличия рельефов, разделяющих надвое фасадные пилястры, была отмечена еще Н.Н.Ворониным [Воронин, 1962, с. 28]. О том, что эти рельефы львов различны по технике резьбы писал Г.К.Вагнер [Вагнер, 1975, с. 70, 71], объясняя это различной степенью опытности мастеров. Но тщательный осмотр и сравнение между собой всех угловых львов выявляет еще одно их различие. Это различие конструктивное.

Отметим, что сохранность львиных фигур не одинакова (рис. 8 1-3). Есть львы, сохранившиеся почти полностью, есть частично стесанные, а есть полностью сбитые с поверхности белокаменного блока. Наиболее интересны в сравнительном отношении львы восточного фасада (рис. 9, 10).  Если северный практически не стеснен композиционно и полностью помещается на отведенном для него пространстве пилястры, равномерно возвышаясь над плоским белокаменным фоном, то южному льву явно не хватило места. Задняя часть его корпуса оказалась скрытой кирпичной кладкой XVI века, которая всего лишь продолжила вверх древние белокаменные стены, не нарушив заданную ими вертикаль края южной апсиды. Еще более удивительной оказалась проработка фона южного рельефа. Он не плоский, а имеет разную глубину и совершенно особую конфигурацию. Чтобы понять случайность это или какой-то особый замысел резчика мы должны обратиться и к соседнему льву (рис. 11), который, впрочем, составляет единое целое с первым, т.к. обе фигуры (как и у других парных львов на трех остальных углах собора) имеют одну общую голову. В результате осмотра этого соседнего льва находим, что его фон тоже не плоский, а повышается к голове, мягко закругляясь, а под задней половиной туловища зверя выбран гораздо глубже. Далее, поместив в поле зрения обе львиные фигуры, мы четко увидим, что угловая часть блока имеет вертикальное цилиндрического вида скругление, на котором покоятся передние части тел и голова этих львов (рис. 12). Не приходится сомневаться в конструктивном назначении этого блока. Перед нами – ни что иное как, база угловой трехчетвертной колонны. Таким образом, определилась еще одна особенность первоначального фасадного декора Рождественского собора: углы соборного здания были украшены трехчетвертными колоннами.

Подобное цилиндрическое основание под угловую колонну мы находим и на юго-западном «львином» блоке (рис. 8 1). Северо-западные и северо-восточные львы чисто декоративны. Их блоки такого колоннообразного профиля не имеют (рис. 8 2-3).

Эта архитектурная загадка древнейшего суздальского храма вряд ли будет решена, если исходить из того, что все угловые рельефы со львами одновременны и относятся к XIII веку. Скорее всего, «львиные» блоки северо-западного и северо-восточного углов не первоначальные, а являются произведением резчиков по белому камню, участвовавших в восстановлении собора в 1528-1530 годах.

В заключении можно отметить, что дошедшие до нас остатки белокаменного декора собора недостаточны для воссоздания всего первоначального облика храма, но они предоставляют возможность выделить, как уже сложившиеся архитектурные и декоративные элементы владимиро-суздальской школы белокаменного зодчества, так и проследить определенные тенденции ее развития конкретно на примере суздальского Рождественского собора.

Список литературы

Воронин Н.Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII – X вв. – М.: Изд-во АН СССР, 1962, т. II. – 559 с.

Вагнер Г.К. Белокаменная резьба древнего Суздаля. – М.: «Искусство» , 1975.  – 184 с.

Заграевский С.В. Юрий Долгорукий и древнерусское белокаменное зодчество. – М.: «АЛЕВ-В», 2002.  – 160 с.