АВТОМОБИЛИ В.И. ЛЕНИНА.

E-mail Печать PDF

Шубина Тамара Владимировна

главный научный сотрудник ГИМЗ «Горки Ленинские»

 

АВТОМОБИЛИ В.И. ЛЕНИНА.

«Он любил быструю езду…»

Д.И. Ульянов

В коллекции Государственного исторического музея-заповедника «Горки Ленинские» находится уникальный экспонат – единственный в мире автомобиль «Rolls-Royce» модели «Silver Ghost» («Серебряный призрак») на полугусеничном ходу. Автомобиль был приобретен для главы государства В.И. Ленина в Англии осенью 1922 г. по заказу компании АРКОС (All Russian Cooperative Society Limited). Эта организация была учреждена советской кооперативной делегацией в Лондоне летом 1920 г. по английским законам и зарегистрирована в Министерстве торговли Англии как частная компания с ограниченной ответственностью. Возглавлял советскую делегацию и руководил работой АРКОС нарком внешней торговли Леонид Красин. В условиях дипломатической изоляции советской республики  именно эта компания выступала представителем советских внешнеторговых организаций и осуществляла экспортные и импортные операции.

По прибытии в Петроград автомобиль доставили на Путиловский завод, где он был переоборудован в автосани: задние колеса заменили на гусеницы, а передние – поставили на лыжи. Этой машиной В.И. Ленин пользовался в последние годы своей жизни, совершая зимние поездки из Москвы в Горки и по окрестностям Подмосковья. Последнюю «услугу» своему уже бывшему владельцу «Роллс-Ройс» оказал после его смерти. В ночь с 21 на 22 января 1924 г. после вскрытия тела личный шофер Ленина Степан Гиль на автосанях доставил мозг вождя из Горок в Москву в Институт мозга, а  на обратном пути – цинковый гроб.

Первые автомобили в жизни В.И. Ленина появились в 1917 г., когда после Октябрьской революции он становится главой государства. Машины в его распоряжение подавались из гаража Совета Народных Комиссаров (Совнарком) – первого советского правительства.

История совнаркомовского гаража уходит в 1906 г., когда в Царском Селе под Санкт-Петербургом был открыт Собственный Его Императорского Величества гараж. Это было самое большое автомобильное хозяйство России,   насчитывающее более 60 машин как отечественных, так и лучших зарубежных фирм. Практически у каждого автомобиля был свой водитель, которых готовили в открытой при гараже Императорской школе шоферов, куда отбирали наиболее квалифицированных специалистов. Получая достаточно приличное жалование, они должны были не только отлично управлять транспортом, обладать навыками автомеханика, но и, в случае чрезвычайной ситуации, выполнять роль телохранителя монарших пассажиров.

После отречения Николая II Императорский гараж перешел в распоряжение Временного правительства, перегнавшего в одну ночь автомобили из Царского Села в Петроград, а впоследствии его «унаследовал» вместе со штатом водителей и механиков Совнарком.

Для обслуживания В.И. Ленина выделили самых опытных, надежных и проверенных шоферов: С. Гиля, В. Рябова, П. Космачева, Л. Горохова, Т. Гороховика, П. Николаева и А. Демина. За весь «петроградский период» Ленина возили семь водителей, некоторые из них не один год проработали в Императорском гараже. Основным водителем председателя Совнаркома на протяжении шести лет был Степан Казимирович Гиль.

Следует отметить, «что подбор водителей и проверка их лояльности по отношению к советской власти, проводилась сотрудниками так называемой «семьдесят пятой» комнаты в Смольном, во главе аппарата которой стоял Управляющий делами Совнаркома В.Д. Бонч-Бруевич. Тогда, в октябре – начале декабря 1917 г., именно «семьдесят пятая» комната выполняла функции, которые с начала декабря 1917 г. начали переходить к ВЧК»1.

Первым автомобилем Ленина была французская «Turkat-Mery» («Тюрка-Мери») выпуска 1916 г., с кузовом «ландо-лимузин» и рабочим объемом двигателя в 4710 куб. см.  Именно эту машину  9 ноября (27 октября) 1917 г. в 10 часов утра  впервые подали новому главе государства к подъезду Смольного.

В начале 1918 г. автомобиль угнали. После очередной поездки личный водитель Ленина С. Гиль оставил «Turkat-Mery» у главного подъезда Смольного, ставшего резиденцией советского правительства, а  сам поднялся в свою комнату попить чайку. Не прошло и получаса, как ему сообщили, что автомобиль исчез. «Угнать машину со двора Смольного, среди белого дня, на глазах у охраны… Это был беспримерный по своей наглости воровской поступок»2, - напишет позже Гиль в своих воспоминаниях. Ведь выехать с территории можно было только по специальному пропуску, к тому же все красноармейцы, круглые сутки охранявшие Смольный, хорошо знали машину Ленина.

Водитель доложил о пропаже Владимиру Ильичу. Тот строго сказал: «Безобразнейший факт... Машину надо найти. Ищите ее, где хотите. Пока не найдете, со мной будет ездить другой»3. Надежды отыскать автомобиль в таком огромном городе, как Петроград, охрана которого еще не налажена, было мало. Гиль, которого мучили чувство вины и сознание того, что в случаи неудачи место водителя Ленина займет другой, забил тревогу. Подключив к поискам милиционеров, красноармейцев и знакомых шоферов, он искал машину с рассвета до поздней ночи.

Поиски длились несколько дней и напоминали поиски иголки в стоге сена. И когда надежды уже иссякли, нашел ее в сарае одной из пожарных команд на окраине города. В тот же день были найдены и арестованы организаторы угона. Выяснилось, что автомобиль украли, предъявив поддельный пропуск, сотрудники пожарной части Смольного, чтобы переправить его в Финляндию и там продать. После удачного завершения поисков Степан Гиль вернулся к своим обязанностям личного водителя Ленина.

Поездки Ленина по Петрограду, вплоть до переезда правительства в марте 1918 г. в Москву, проходили без охраны. Фактически обязанности телохранителей выполняли его шоферы, которым было выдано личное оружие. Однако, все передвижения Ленина по городу и за город особым образом конспирировались. В.Д. Бонч-Бруевич вспоминал: «Обыкновенно, когда Владимир Ильич желал выехать из Смольного, он всегда заранее уведомлял меня об этом. Мы, минута в минуту, в условленный час подавали автомобиль, - и почти всегда разных номеров4, к одному из многочисленных подъездов Смольного, причем, ни шофер и никто иной, кроме особо доверенных лиц, не знал, когда поедет Владимир Ильич, к какому подъезду подъехать автомобилю и куда ехать далее. Все сообщалось в самую последнюю минуту, совершенно незаметно и особо конспиративно»5.

Несмотря на предпринимаемые меры в начале 1918 г. в Петрограде на Ленина было совершено первое покушение. Вечером 1 января, когда Ленин возвращался с митинга в Михайловском манеже, автомобиль обстреляла группа террористов. Марии Ильиничны Ульяновой, которая ехала вместе с Лениным, вспоминала: «Выйдя после митинга из манежа, мы сели в закрытый автомобиль  и поехали в Смольный. Но не успели мы отъехать и нескольких десятков саженей, как сзади в кузов автомобиля как горох посыпались ружейные пули»6. Швейцарский социал-демократ Фриц Платтен, сидевший рядом, успел пригнуть голову Ленина и в тот же момент был ранен в руку. За рулем лимузина «Тюрка-Мери» находился Тарас Гороховик, который в этот день подменил С. Гиля, обычно водившего этот автомобиль в Петрограде. Водитель прибавил скорость, свернул на другую улицу и в густом питерском тумане, окутавшем в этот вечер город, им удалось уйти от нападавших.

Остановив, наконец, машину и открыв двери, Гороховик спросил: «Все живы?... Я думал – никого из вас уже и нет. Счастливо отделались. Если бы в шину попали, не уехать бы нам. Да и так ехать-то очень шибко нельзя было – туман, и то уже на риск ехали»... Доехав до Смольного,  принялись обследовать машину. Оказалось, что кузов был продырявлен в нескольких местах пулями, некоторые из них пролетели навылет, пробыв переднее стекло. Тут же обнаружили, что рука Платтена в крови. «Да, счастливо отделались», - говорили мы, поднимаясь по лестнице в кабинет Ильича»7, - вспоминала позднее М.И. Ульянова. Дальнейшая судьба первого автомобиля Ленина лимузина «Тюрка-Мери» доподлинно неизвестна.

Нападавших вскоре удалось найти. Ими оказались члены подпольной офицерской организации «Петроградский союз георгиевских кавалеров», в задачу которых входила ликвидация большевистских вождей. «По логике вещей все главные виновники покушения, конечно, должны были быть немедленно расстреляны, но в революционное время действительность и логика вещей делают огромные, совершенно неожиданные зигзаги, казалось бы, ничем не предусмотренные, - напишет позже в своих воспоминаниях управляющий делами Совнаркома В.Д. Бонч-Бруевич, на которого также готовилось покушение. - Когда следствие уже было закончено, вдруг была получена депеша из Пскова, что немцы двинулись в наступление… Все дела отпали в сторону. Принялись за мобилизацию вооруженного пролетариата для отпора немцам. Как только было опубликовано ленинское воззвание «Социалистическое отечество в опасности!», из арестных комнат Смольного пришли письма покушавшихся на жизнь Владимира Ильича и просивших теперь отправить их на фронт на броневиках для авангардных боев с наседавшим противником. Я доложил об этих письмах Владимиру Ильичу и он… в мгновении ока сделал резолюцию: «Дело прекратить. Освободить. Послать на фронт»8.

В марте 1918 г. автомобильная база вместе с правительством переезжает из Петрограда в Москву. Одновременно с транспортом в столицу отправляются шоферы и механики. В Москве главу государства обслуживали автомобили разных марок, многие из которых вели свою «родословную» от бывшего Императорского гаража. Так весной и летом 1918 г. он часто пользовался автомобилями французской фирмы «Renault» («Рено»). На «Рено» с кузовом «торпедо» (тип кузова со складной крышей, которая закрывает только зад и верх автомобиля, оставляя бока незакрытыми) Ленин вместе с Н.К. Крупской и М.И. Ульяновой приехал на первый военный парад Красной Армии, который состоялся 1 мая 1918 г. в Москве на Ходынском поле, что было засвидетельствовано кадрами кинохроники.

30 августа 1918 г. на автомобиле «Рено-40CV» с кузовом «ландоле» (тип кузова с открывающимся над задними сиденьями верхом) Ленин приехал на митинг на завод бывшего Михельсона, где на него было совершено второе, самое громкое покушение, едва не стоившее ему жизни. В своих воспоминаниях «Шесть лет с В.И. Лениным» С. Гиль писал, что «тогда, в 1918 г., жизнь Ленина по нескольку раз в день подвергалась смертельной опасности. Эта опасность усугублялась еще тем, что Владимир Ильич категорически отказывался от какой бы то ни было охраны. При себе он никогда не носил оружия (если не считать крошечного браунинга, из которого он ни разу не стрелял) и просил меня «не вооружаться». Однажды, увидев у меня на поясе наган в кобуре, он ласково, но достаточно решительно сказал: «К чему вам эта штука, товарищ Гиль? Уберите-ка ее подальше»9. Эта беспечность в столь тревожное время вскоре едва не привела к трагедии.

Кстати, за месяц до августовского покушения, в июле, Ленин чуть не стал случайной жертвой своих же красноармейцев. Н.К. Крупская так описала этот инцидент: «После разгрома эсеров в Трехсвятительском переулке Ильичу захотелось поехать посмотреть особняк, ставший на время штаб-квартирой восставших эсеров. Он вызвал автомобиль и мы поехали с ним в открытой машине. Когда мы проезжали на машине мимо Октябрьского вокзала, из-за угла закричали: «Стой!». Так как не видно было, кто кричит, шофер Гиль продолжал ехать. Ильич его остановил. Тем временем из-за угла стали палить из револьвера, выбежала группа вооруженных людей и подбежала к автомобилю. Это были свои. Ильич стал им выговаривать: «Нельзя так, товарищи, зря палить из-за угла, не видя в кого палишь». Публика сконфузилась»10.

Дальше – больше, «главного большевика» арестовали комсомольцы. «Хотя дело было уже к вечеру, - продолжает Крупская, - Ильичу захотелось проехаться по Сокольническому парку. Когда подъезжали к проезду под железной дорогой, мы наткнулись на комсомольский патруль. «Стой!». Остановились. «Документы!». Ильич показывает свой документ: «Председатель Совета Народных Комиссаров – В. Ульянов». – «Рассказывай!». Молодежь заарестовала Ильича и повела в ближайший участок милиции. Там тотчас узнали Ильича и расхохотались. Ильич вернулся – поехали дальше. Повернули мы в Сокольнический парк. Когда проезжали по одной из дорог, опять стали палить. Оказалось, мы проезжали мимо склада с оружием. Посмотрели документы, пропустили, только воркнули, что по ночам невесть где ездим. Когда ехали назад, опять ехать надо было мимо молодежного поста. Но ребята, увидев издалека машину, куда-то моментально скрылись»11.

На заводе Михельсона Ленин выступал с докладом «Диктатура буржуазии и диктатура пролетариата». После митинга он, в окружении рабочих, направился в автомобилю. До машины оставалось несколько шагов, когда раздались три выстрела. Тяжелораненому Ленину, упавшему на землю лицом вниз, помогли подняться и сесть в автомобиль. Водителю советовали доставить Ленина в ближайшую больницу, но Гиль принял решение ехать в Кремль. «По пути я несколько раз оглядывался на Владимира Ильича, - вспоминал позднее Гиль, - Он с половины дороги откинулся всем туловищем на спинку сиденья, но не стонал, не издавал ни одного звука. Лицо его становилось все бледнее»12.

В. Бонч-Бруевич, прибывший на квартиру Ленина одним из первых, застал такую картину: «Владимир Ильич лежал на правом боку на постели, которая стояла ближе к окну, и тихо, тихо стонал... Лицо его было бледно... Разорванная рубашка обнажала грудь и левую руку, на которой виднелись две ранки на плечевой кости. Он был полуодет, без пиджака, в ботинках… Я стоял со стороны лица Владимира Ильича. Он открыл глаза, скорбно посмотрел на меня и сказал: « Больно, сердце больно... Очень сердце больно»13.

Приехала домой, ничего не знавшая о случившемся, Н.К. Крупская. Ее встретил С. Гиль, «стал рассказывать, - напишет она в своих воспоминаниях, - что он возил Ильича на завод Михельсона и что там женщина стреляла в Ильича, легко его ранила. Видно было, что он подготавливает меня… У нас в квартире было много какого-то народу, на вешалке висели какие-то пальто, двери непривычно были раскрыты настежь. Около вешалки стоял Яков Михайлович Свердлов, и вид у него был какой-то серьезный и решительный. Взглянув на него, я решила, что все кончено. «Как же теперь будет», обронила я. «У нас с Ильичем все сговорено», - ответил он. «Сговорено, значит, кончено», - подумала я. Пройти надо было маленькую комнатушку, но этот путь мне показался целой вечностью. Я вошла в нашу спальню. Ильичева кровать была выдвинута на середину комнаты, и он лежал на ней бледный, без кровинки в лице. Он увидел меня и тихим голосом сказал минуту спустя: «Ты приехала, устала. Поди ляг». Слова были несуразны, глаза говорили совсем другое: «Конец»14.

На квартире Ульяновых собирается консилиум врачей, срочно вызванных в Кремль. Состояние больного критическое. Из трех пуль, выпущенных в него, одна пуля, войдя под левой лопаткой и проделав довольно извилистый путь вокруг сердца, крупных сосудов и шейных нервов, повредила левую долю легкого и застряла в правой стороне шеи выше правой ключицы. «Точно змейка пробежала», - говорил позднее Владимир Ильич про то ощущение, которое получилось у него от этой пули»15. Врачи установили, что только случайный поворот головы в момент ранения спас его от разрушения жизненно важных органов. т.е. от неминуемой смерти. Уклонись эта пуля на один миллиметр в ту или другую сторону, Ленина, конечно, уже не было бы в живых. Другая пуля раздробила ему плечевую кость. Жизни Ленину она не угрожала, но причиняла сильную боль.

Присутствовавший на консилиуме хирург Б.С. Вейсброд вспоминал:  «После его ранения в 1918 году врачи находились у постели больного. Тов. Ленин был на грани между жизнью и смертью; из раненого легкого кровь заполняла плевру, пульса почти не было. У нас, врачей, есть большой опыт с такими больными, и мы хорошо знаем, что в такие моменты мы можем ждать от них выражения только двух желаний приблизительно следующими словами: «Оставьте меня в покое» или «Спасите меня». Между тем тов. Ленин именно в таком состоянии попросил выйти из комнаты всех, кроме меня, и, оставшись со мной наедине, спросил: «Скоро ли конец? Если скоро, то скажите мне прямо, чтобы кое-какие делишки не оставить»16.

Террористку арестовали и отправили в ВЧК, ею оказалась близкая к партии эсеров Фани Каплан. 3 сентября в отношении ее был вынесен приговор – расстрелять. Приговор привел в исполнение комендант Кремля П.Д. Мальков.

Вскоре кризис миновал, здоровье Ленина постепенно улучшалось. Заключения врачей с каждым днем становились все оптимистичнее. «16 сентября, - вспоминала Н.К. Крупская, - Ильичу разрешили, наконец, пойти в Совнарком. Он очень волновался, от волнения еле встал с постели, но был рад, что может опять вернуться к работе»17.

Однако ежедневная напряженная работа оказалась ему еще не по силам. Вскоре Владимиру Ильичу снова стало хуже и врачи порекомендовали ему поехать отдохнуть за город. Начался поиск подходящего места, но длился он не долго. Выбор почти сразу пал на подмосковную усадьбу Горки. «После довольно долгого раздумья, - вспоминал один из участников событий, - мне пришла в голову и очень понравилась мысль: найти хорошее помещичье имение, наскоро организовать там из надежных товарищей коммуну и там-то поселить тов. Ленина. Долго такое имение искать не пришлось. После объезда нескольких мест очень понравилось бывшее имение Морозова. На нем и остановились»18.

Действительно, в усадьбе, раскинувшейся на высоком речном берегу в окружении старинного парка, были все необходимые условия для полноценного отдыха главы государства: электричество, водопровод, центральное отопление, канализация, телефонная связь и, что немаловажно, близость к Москве. Последней хозяйкой усадьбы Горки была Зинаида Григорьевна Морозова-Рейнбот. После трагической гибели мужа, промышленника и мецената, Саввы Тимофеевича Морозова, она вышла замуж за генерал-майора свиты Его Императорского Величества, градоначальника Москвы Анатолия Анатольевича Рейнбота, а в 1909 г. приобрела усадьбу Горки. По проекту знаменитого русского зодчего Ф.О. Шехтеля в усадьбе была проведена реконструкция с учетом всех новейших достижений и требований времени.

Впервые Ленин приезжает в Горки 25 сентября 1918 г. Н.К. Крупская вспоминала: «Его перевезли в Горки, в бывшее имение Рейнбота, бывшего градоначальника Москвы. Дом был хорошо отстроен, с террасами, с ванной, с электрическим освещением, богато обставлен, с прекрасным парком. В нижнем этаже разместилась охрана; до ранения вопрос об охране был весьма проблематичен. Ильич был к ней непривычен, да и она еще не ясно представляла себе, что ей делать, как вести себя. Встретила охрана Ильича приветственной речью и большим букетом цветов. И охрана и Ильич чувствовали себя смущенными. Обстановка была непривычная.

Мы привыкли жить в скромных квартирках, в дешевеньких комнатах и дешевых заграничных пансионатах и не знали, куда сунуться в покоях Рейнбота. Выбрали самую маленькую комнату, в которой Ильич потом, спустя 6 лет, и умер; в ней и поселились. Но и маленькая комната имела три больших зеркальных окна и три трюмо. Лишь постепенно привыкли мы к этому дому… Потом Горки стали постоянным летним пристанищем Ильича и постепенно были «освоены», приспособлены к деловому отдыху. Полюбил Ильич балконы, большие окна»19

«В марте 1923 г.,- вспоминала М.И. Ульянова, - за несколько часов до потери Ильичем речи мы сидели у его постели и перебирали минувшее: «В 1917 г., - говорит Ильич, - я отдохнул в шалаше у Сестрорецка благодаря белогвардейским прапорщикам; в 1918 г. – по милости выстрела Каплан. А вот потом – случая такого не было...»20.

Со времени своего первого приезда Ленин часто бывает в усадьбе, проводит здесь свои выходные дни, отпуска, иногда приезжает на несколько часов после работы; «он так привык к Горкам, что когда была возможность поехать куда-либо в другое место, то он, если и соглашался, то с большой неохотой..., он всегда предпочитал Горки»21. Горки становятся постоянной загородной резиденцией главы государства. Любовь, которую питали к своей усадьбе ее бывшие владельцы, передалась и вождю мирового пролетариата, и это несмотря на то, что особой сентиментальности к русской усадьбе и усадебной культуре он не испытывал. «Владимир Ильич любил больше всего эту дачу (Горки), - вспоминал Д.И. Ульянов, - Совсем недолго он жил в других местах..., больше всего любил Горки, любил именно это место, любил самый дом. Нравилось ему и высокое расположение дома, и эти широкие, открывающиеся перед ним горизонты»22.

В начале 1919 г. – на Ленина было совершено новое, третье, покушение и вновь угон ленинского автомобиля. 6 января Ленин вместе с М.И. Ульяновой и членом своей охраны И. Чебановым на машине «Рено» ехал в Сокольники в Лесную школу, где отдыхала заболевшая Н.К. Крупская. В этот день, в сочельник, там устраивали детский праздник с елкой, на который был приглашен и Владимир Ильич. Неожиданно, с криками «Стой! Стрелять будем!», дорогу автомобилю перегородили вооруженные люди. Боясь очередного покушения на вечерней, плохо освещенной дороге, Гиль, сидевший за рулем, не хотел останавливаться. Однако Ленин, решив, что это милицейский патруль, попросил остановить машину. Довольно быстро манера поведения «патрульных» все объяснила: глава правительства и его пассажиры стали жертвой обыкновенного бандитского нападения. Главарь известной в Москве банды Яшка Кошелек, бесцеремонно вытащив за рукав Ленина из машины, отобрал у него  документы, бумажник и личный браунинг. К его виску приставили оружие. На возмущенные слова Марии Ильиничны: «Какое право вы имеете обыскивать? Ведь это же товарищ Ленин! Предъявите ваши мандаты!»23, один из налетчиков спокойно с усмешкой ответил: «Уголовным никаких мандатов не надо. У нас на все право есть»24. Высадили из машины  растерявшегося охранника, а затем – и водителя. Мария Ильинична вышла сама. Все произошло так быстро, что охранник Чебанов не успел воспользоваться оружием, а Гиль, у которого также был наган, испугался стрелять, опасаясь за жизнь Ленина, стоящего под дулами пистолетов. Оставив на дороге растерянных пассажиров, бандиты вскочили в машину и стремительно умчались.

«Надо отдать им справедливость, - вспоминала позднее М.И. Ульянова. – Вся эта операция была проделана так артистически ловко и необыкновенно быстро, что даже не обратила на себя внимания прохожих… Мы остались на дороге, не сразу придя в себя от неожиданности и от быстроты, с которой вся эта история произошла, а потом громко расхохотались, увидев, что товарищ Чебанов стоит с бидоном молока (мы везли молоко Надежде Константиновне). Несмотря на трагичность положения, он не забыл вынуть этот бидон и теперь держал его в руках, как большую драгоценность»25. После некоторого молчания, Владимир Ильич сказал: «Да, ловко! Вооруженные люди и отдали машину. Стыдно»26. Несколько раз с огорчением повторял, что жаль машину. Позднее, правда, признал, что уцелели все только потому, что не сопротивлялись.

Однако на этом злоключения не закончились. Все направились к расположенному неподалеку Сокольническому райсовету, чтобы доложить о случившемся и вызвать машину. В совете никого, кроме охранника и дежурного телефониста, не оказалось. Все сотрудники во главе с председателем разошлись по домам готовиться к предстоящему празднику. Выслушав рассказ пострадавших, часовой, не узнавший Ленина, отказался впускать их в помещение без документов. Телефонист, который также не признал «главного большевика», отказал в праве на звонок. После долгих препирательств на морозе всех пропустили в райсовет и Степан Гиль, показав оставшийся у него пропуск в Кремль, дозвонился до заместителя ВЧК Я. Петерса. Тот выслал к райсовету три машины с латышскими стрелками, на которых и добрались, наконец, до Сокольников.

В Москве была поднята тревога, во все стороны посланы конные и автомобильные разъезды, выставлены пешие заставы. На поиски автомобиля был отправлен и водитель с ленинским «напутствием»: «А машину, товарищ Гиль, надо найти. Всеми средствами!»27. Застрявший в снегу на трамвайных путях «Рено» обнаружили в ту же ночь у Крымского моста. Бандиты к этому времени успели совершить на угнанном  автомобиле несколько ограблений и убийств. При попытке проверить у них пропуск, преступники застрелили милиционера и курсанта, бросили машину с награбленным и скрылись. Их розыск продолжался несколько недель. В конце концов все они были арестованы и по приговору ВЧК расстреляны.

Спустя год, при написании своей знаменитой работы «Детская болезнь «левизны» в коммунизме», над которой Ленин работал в Горках, он вспомнит об этом случае. Желая обосновать ради сохранения советской власти необходимость заключения Брестского мира, который сам называл «похабным» и, в результате которого, от России была отторгнута огромная территория, Ленин приведет пример компромисса, который вынужден был заключить с бандой Яшки Кошелька: «Представьте себе, что ваш автомобиль остановили вооруженные бандиты. Вы даете им деньги, паспорт, револьвер, автомобиль. Вы получаете избавление от приятного соседства с бандитами. Компромисс налицо, несомненно. «Do ut  des» («даю» тебе деньги, оружие, автомобиль, «чтобы ты дал» мне возможность уйти подобру-поздорову). Но трудно найти не сошедшего с ума человека, который объявил бы подобный компромисс «принципиально недопустимым» или объявил лицо, заключившее такой компромисс, соучастником бандитов (хотя бандиты, сев на автомобиль, могли использовать его и оружие для новых разбоев). Наш компромисс с бандитами германского империализма был подобен такому компромиссу»28.

31 декабря 1920 г. В.И. Ленин подписывает приказ о выделении из состава автобазы Совнаркома особого гаража, который часто в шутку называл «мой гараж». Позже он получит название «гараж особого назначения» (ГОН). Автомобили гаража предназначались для обслуживания Ленина и членов его семьи. Возглавил ГОН С. Гиль, а с 1923 г. начальником гаража становится личный шофер И.В. Сталина – П. Удалов.

Ленин постоянно интересовался делами «своего» гаража. 19 мая 1922 г. он пишет записку Ф.Э. Дзержинскому: «Т. Дзержинский! У меня возникает серьезное опасение: нет ли «преувеличения» в расходах на мой гараж, который взят, кажись, под сугубый надзор ГПУ. Не пора ли «сжать» сие учреждение и сократить расходы на него? Все и все расходы сжимают. Прошу показать сие «замам» Рыкову и Цурюпе, и поручить надежному, толковому, знающему человеку проверить, нельзя ли сократить и сжать расходы по этой статье и побольше сократить»29. На записке Ленина Дзержинский написал: «Считаю, что тут сокращение недопустимо. Гараж имеет 6 машин и всего 12 людей. Ставки общие. Уход за машинами хороший. Машины зря не гоняются».

Стоит отметить, что Владимир Ильич никогда не требовал, чтобы его возил автомобиль какой-то конкретной марки и всегда довольствовался той машиной, которую ему высылали из гаража.

Автомобилем, которым практически постоянно пользовался Ленин в последние годы своей жизни, стал «Rolls-Royce» модели «Silver Ghost» («Серебряный призрак»).

Однажды Ленин обратился к Гилю с просьбой подыскать закрытую машину для часто болевшей Крупской. Он объяснил, что Надежда Константиновна, несмотря на зимнюю стужу, продолжает пользоваться открытой машиной: «Разгорячится у себя в Наркомпросе на заседании и выходит прямо на холод. Одевается она плохо и может легко простудиться»30. Гиль вспомнил, что в одном из гаражей Петрограда находится закрытый автомобиль «Роллс-Ройс» с утепленной кабиной и посоветовал затребовать эту машину. В итоге был организован обмен – в Петроград уехала одна машина, а оттуда прибыл «Роллс-Ройс», который позже стал основным автомобилем Ленина и Крупской.

Младший брат Дмитрий Ильич Ульянов вспоминал, что Ленин любил быструю езду и часто говорил: «Скажи Гилю, чего он едет так, что перед каждой курицей реверанс делает», - а тот действительно осторожно ездил. Шоферу с хорошей репутацией, довольно квалифицированному, давить кур иногда было грех, а Владимир Ильич говорил: «Чего он каждой курице реверанс делает, скажи, чтобы он ехал скорее». Помню, счетчик показывает 60 километров в час, я говорю: «Владимир Ильич просит поскорее ехать», а шофер отвечает: «Чего же скорее, 60 километров в час, вы видите. Я боюсь за шины, летом они лопаются, от солнца нагреваются, а тут еще нагрев от хода. Полопаются шины» Иногда он из «милости» прибавлял ходу, с 60 километров дойдет до 80-ти. Я не помню у него большей скорости в те времена…»31.

Прогулки на автомобиле по окрестностям Горок были излюбленным видом отдыха Ленина и членов его семьи. «Иногда к нашей машине, - вспоминала А. И. Ульянова, - когда мы проезжали по деревне, со всех ног бежала стая белоголовых крестьянских ребятишек с просьбой покатать их. Владимир Ильич, который очень любил детей, просил Гиля остановиться, машина наполнялась до отказа шумной, ликующей толпой ребят. Проехав километр-полтора, ребята высаживались и с веселым криком бежали обратно по направлению к деревне»32.

Во время автомобильных прогулок, Ленин иногда просил остановить машину, чтобы поговорить со встречными крестьянами. Крестьяне не знали Ленина в лицо, для них это был просто господин в роскошном авто, поэтому относились вождю без должного почтения.

«Помню, - вспоминала Н.К. Крупская, - как однажды мы подъехали к какому-то мосту весьма сомнительной прочности. Владимир Ильич спросил стоящего около моста крестьянина, можно ли проехать по мосту на автомобиле. Крестьянин покачал головой и с усмешечкой сказал: «Не знаю уж, мост-то ведь, извините за выражение, советский». Ильич потом, смеясь, не раз повторял это выражение крестьянина.

Другой раз мы возвращались на автомобиле откуда-то с прогулки, надо было проехать под железнодорожным мостом. Навстречу шло стадо коров, довольно невозмутимо относящихся к автомобилям и не уступающих автомобилям дороги, впереди без толку толкались бараны. Пришлось остановиться. Проходивший мимо крестьянин с усмешечкой посмотрел на Ильича и сказал «А коровам-то подчиниться пришлось»33. Одна встреча сильно расстроила Владимира Ильича. «Ехали мы по аллеям, - вспоминал бывший работник совхоза «Горки» Фелюканов, - а женщины грибы собирали. Ленин поздоровался с ними: «Есть грибы?». – Нет, батюшка, как коммунисты появились, так грибы как сквозь землю провалились. Владимир Ильич ничего им не ответил, а потом с горечью сказал: «Ну темный народ. Если грибов нет, посади хоть царя, их не будет. Неужели коммунисты против грибов?»34.

В 1919 г. в гараже Ленина появляются первые автосани. С наступлением зимы обычными автомобилями трудно было пользоваться. Даже в городе, где снег с улиц не убирали, передвигаться можно было только по трамвайным путям, что говорить о заснеженным дорогах Подмосковья, куда Ленину часто приходилось выезжать. Машины постоянно застревали в снегу. «Вот и закончились наши поездки. Придется дожидаться весны»35, - сказал как-то Владимир Ильич своему водителю. И тут вспомнили об изобретении Кегресса. Степан Гиль, который в свое время работал шофером в Императорском гараже, рассказал Ленину об успешном опыте оснащения обычных автомобилей гусеницами и лыжами, который проводил французский инженер Адольф Кегресс в Санкт-Петербурге.

Зимой 1919 г. Ленин пишет записку начальнику автобазы Совнаркома, в которой просит в срочном порядке заняться сборкой автосаней системы «Кегресс» не менее трех штук для обслуживания его и Совета Народных Комиссаров. Собирали автосани для Ленина на Путиловском заводе. На лыжи был поставлен американский «Packard» («Паккард»), испытания которого прошли в Москве на Ходынском поле. Но пользовались им недолго – изношенный мотор уже не новой машины не выдержал эксплуатации в новом качестве. Из-за частых загородных поездок, особенно по проселочным дорогам, автомобиль часто ломался и вскоре потребовал капитального ремонта, который проводили также «в срочном порядке». За проделанную работу рабочим, по распоряжению Ленина, была объявлена благодарность и выделен 1 пуд муки в качестве премии.

Но на этом мытарства «Паккарда» не закончились. В январе 1921 г. автосани, которые под управлением шофера Космачева послали к Ленину  в Горки, потерпели аварию: лопнули цепи на «кегрессовском» приспособлении. Присланные из Москвы специалисты цепи наладили и машина пошла дальше по назначению. Однако, на подъезде к Горкам на высоком подъеме мотор заглох, сани соскользнули и, перевернувшись несколько раз, упали под откос в овраг. Шофер Космачев получил серьезные ушибы и по распоряжению Ленина был направлен на лечение в санаторий «Горки», расположенный на территории усадьбы. Слесари пострадали в меньшей степени, а вот состояние «Packard» было плачевным. Его отправили на ремонт в автобазу и дальнейшая судьба его неизвестна.

Следующие автосани для Ленина в 1922 г. делались на шасси уже нового автомобиля. Им стал британский «Rolls-Royce» («Роллс-ройс») модели «Silver Ghost» («Серебряный призрак»).

Автомобили этой модели полностью оправдывали свое название: серебристый цвет кузова, часть деталей которого были выполнены из серебра, и мощный мотор, позволявший машине разгоняться до 135 км в час и работавший настолько бесшумно, насколько это было возможно в начале ХХ в. Производители, рекламируя свою машину, заявляли, что самым громким звуком в салоне «Серебряного призрака» было тиканье часов его пассажиров. Журналисты сравнивали шум мотора со стрекотом швейной машинки. Все последующие «Роллс-Ройсы» на основе данного шасси вне зависимости от цвета и типа кузова носили тоже название.

Интересен тот факт, что первое «близкое» знакомство Ленина с «Серебряным призраком» состоялось во Франции в 1910 г. Он описал этот случай в письме к своей сестре М.И. Ульяновой. Владимир Ильич возвращался в Париж с аэродрома в городке Жювизи, где проходило авиашоу с участием  аэропланов. По дороге домой простой эмигрант, который не мог позволить купить себе ничего дороже велосипеда, был сбит автомобилем. Ленин, успевший вовремя соскочить, не пострадал, а вот велосипед раздавлен и не подлежал восстановлению. За рулем роскошного «Rolls-Royce» «Silver Ghost» сидел парижский аристократ. Законопослушные прохожие, видевшие аварию, помогли записать номер машины и обеспечили пострадавшего свидетелями. Ленин, узнавший владельца автомобиля, «виконт, черт его дери», подает на водителя в суд, выигрывает процесс и на полученную денежную компенсацию покупает себе новый велосипед, на котором продолжает совершать деловые поездки по Парижу и загородные прогулки.

Живущий в эмиграции на скромные гонорары за свои литературные труды и публичные выступления, Ленин и представить себе не мог, что через десять с небольшим лет, вернувшись в Россию, он станет первым лицом огромного государства, в распоряжении которого будут лучшие автомобили зарубежного автопрома, в том числе и одни из самых надежных и дорогих машин в мире «Rolls-Royce» модели «Серебряный призрак». Среди них –  единственный в мире «Silver Ghost» на полугусеничном ходу, выставленный в экспозиции Государственного исторического музея-заповедника «Горки Ленинские».

 

ТЕХНИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ

ROLLS-ROYCE «SILVER GHOST»

40/50 № 78YG

НА ПОЛУГУСЕНИЧНОМ ХОДУ

двигатель

шестицилиндровый,

карбюраторный

мощность

75 л.с.

степень сжатия

3,8.

рабочий объем

7428 куб. см.

коробка передач

механическая, 4 ступени

расход топлива

35-38 литров на100 км

максимальная скорость

60 км/час

масса в снаряженном состоянии

2700 кг

длина автомобиля

6200 см

ширина автомобиля

2300 см

высота автомобиля

2100 см

заводской номер шасси

79 YG

кузов

от ателье «Continental»

 

 

АДОЛЬФ КЕГРЕСС И ЕГО ДВИЖИТЕЛИ

( в качестве приложения)

Автосани часто называли «кегрессами» по фамилии французского инженера Адольфа Кегресса, который и разработал такую оригинальную для своего времени конструкцию. Французский подданный приехал в Россию в 1905 г. по протекции князя В.Н. Орлова, который в этот период занимался формированием  Собственного Его Императорского Величества гаража в Царском Селе под Петербургом. Устроившись на работу в Императорский гараж, талантливый механик, изобретатель и отличный шофер вскоре становится личным водителем Николая II, а впоследствии – дослужился и до заведующего технической частью гаража. В историю вошел как создатель первого в мире полугусеничного автомобиля.

Идея изобрести автосани пришла к Кегрессу в заснеженной России, где зимой автомобилями пользоваться было практически невозможно. Он работал над этой задачей несколько лет, постоянно усовершенствовал конструкцию, устанавливая ее на различные марки машин: «Мерседес», «Руссо-Балт», «Паккард», «Рено». Опыты оснащение подобным приспособлением «Роллс-Ройсов» изобретатель не проводил. В результате многочисленный удачных испытаний, в которых участвовали и члены царской семьи, на Путиловском заводе был размещен заказ на 300 автомобилей с «движителем Кегресса». Этот заказ вел инженер А.А. Криживицкий, впоследствии крупнейший отечественный специалист в области вездеходостроения. Именно под его руководством в 1922 г. и был переоборудован, приобретенный для Ленина «Роллс-Ройс» с заводским номером 79YG.

Большим планам по массовому изготовлению «кегрессов» не суждено было сбыться. Начавшаяся Первая мировая война, а затем – Февральская революция 1917 г., стали основными причинами, по которым заказ в полном объеме выполнен не был. Удалось оснастить гусеницами и лыжами только несколько «Паккардов», которые были переданы в санитарную колонну Императорского Российского Автомобильного Общества, где использовались при перевозке раненых.

Что касается судьбы самого Кегресса, то после отречения царя бывший шофер Николая II уже не связывал свое будущее с Россией и принял решение – уехать из неспокойной страны. Передав имущество гаража представителям Временного правительства, Кегресс забирает один из лучших и любимых царем автомобилей, французский «Делонэ-Белльвиль» с гордой маркой «SMT» (Его Величество Царь), и вместе с семьей отправляется в Финляндию, а оттуда – в Швецию. В Стокгольме он продает машину, а сам возвращается на родину, во Францию, где и продолжил заниматься полугусеничными автомобилями.

 


1. Главный гараж России. От Собственного Его Императорского Величества гаража до Гаража особого назначения. 1907-2007. М., изд. «МедиаПресс», 2007. С.95.

2. Гиль С.К. Шесть лет с В.И. Лениным. Воспоминания личного шофера Владимира Ильича Ленина. М., изд. «Молодая гвардия», 1957. С. 10-11.

3. Там же. С. 11.

4. Под словами «подавали автомобили разных номеров» Бонч-Бруевич имел в виду разные марки машин.

5. Бонч-Бруевич В.Д. Три покушения на В.И. Ленина. М.,1930. С.32 .

6. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. Т. I. М., Политиздат, 1989. С. 243.

7. Там же.

8. Бонч-Бруевич В.Д. Воспоминания о Ленине. М., изд. «Наука», 1965. С. 316-317.

9. Гиль С.К. Указ. соч. С. 36.

10. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. Т.2. М., Политиздат, 1989. С. 312.

11. Там же. С.312-313.

12. Гиль С.К. Указ. соч. С. 37.

13. Бонч-Бруевич В.Д. Воспоминания о Ленине. М., изд. «Наука», 1965. С. 343.

14. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. Т.2. М., Политиздат, 1989. С. 315.

15. Ульянова М.И. О Владимире Ильиче // Журнал «Известия ЦК КПСС». № 2. 1991 г.

16. Вейсброд Б.С. Больной Ленин. Первая годовщина // Ленин, о Ленине, о ленинизме. М., 1925. С.180-181.

17. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. Т. 2.  М., Политиздат, 1989. С. 316.

18. Сапронов Т.В. Горки // Журнал «Прожектор». № 14. 1925 г.

19. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. Т. 2.  М., Политиздат, 1989. С. 317.

20. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. Т. I.  М., Политиздат, 1989. С. 247.

21. Сапронов Т.В. Горки // Журнал «Прожектор». № 15. 1925 г.

22. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. Т. I.  М., Политиздат, 1989. С. 174.

23. Гиль С.К. Шесть лет с В.И. Лениным. М., изд. «Молодая гвардия», 1957. С. 30.

24. Там же.

25. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. Т. I.  М., Политиздат, 1989. С. 249.

26. Гиль. С.К. Указ. соч. С. 31.

27. Гиль. С.К. Указ. соч. С. 33.

28. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. М., Политиздат, 1974. Т. 41. С. 19.

29. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 54. С. 266.

30. Гиль. Указ. соч. С.55.

31. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. Т. I.  М., Политиздат, 1989. С. 179.

32. Там же. С. 244-245.

33. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. Т. 2.  М., Политиздат, 1989. С. 308.

34. Фелюканов Г. Воспоминания. Неопубликованный материал // Фонды ГИМЗ «Горки Ленинские».

35. Карпущенко В. Необычное задание // Газета «Калининская правда». 21 января 1975 г.