Между Февралем и Октябрем: время между двух цензур

E-mail Печать PDF

 

Между Февралем и Октябрем: время между двух цензур

 

Наседкин Е.Н., главный научный сотрудник

"Рожают овцы под брезентом - Родзянко будет президентом!" - гласит надпись на теплой печке в доме Турбиных - последнем хранилище уюта в революционном Киеве 1918 г. Как доказал  историк и литературовед Мирон Петровский, эта политическая острота перекочевала со страниц политического сатирического журнала "Чертова перечница" (в романе М.А. Булгакова выведен как "Чертова кукла"1 ). Этот журнал, издавался "сатириконцами" (авторами известного журнала "Сатирикон") изначально в Петрограде, но после закрытия "Сатирикона" в начале 1918 г.  переехал в Киев.

 

Закрытие "Сатирикона" не было случайностью. В Советской стране появлялся строгий контроль за печатью. Дело в том, что уже 27 октября (9 ноября) 1917 года Совнаркомом был выпущен «Декрет о печати», по которому закрывались газеты:

призывающие к неповиновению правительству;

сеющие смуту путём клеветнического извращения фактов;

призывающие к действиям преступного характера.

На основании «Декрета о печати» с октября 1917 по июнь 1918 были закрыты или прекратили существование более 470 оппозиционных газет. В новой стране возникала цензура. Оппозиционные большевикам издания сравнивали Декрет о печати с царскими цензурными правилами 1890 года и указывали на их сходство по содержанию. Но было ли это явление новостью? Было ли что-то принципиально нового в политики новых властей?

– Вряд ли – цензура существовала и ранее. Часто ее инициатором называют Екатерину II.

Весь XIX в. государство искало разные способы контролировать публицистику. литературу и другие сферы общественно-политической жизни. Конечно, были и времена послабления: определенной свободы слова российское общество добилось после Революции 1905 г.  Однако продлилось это относительно «либеральное» время не долго.

С началом Первой мировой войны в 1914 г. была введена военная цензура, призванная «не допускать оглашения и распространения путём печати, почтово-телеграфных сношений и произносимых в публичных собраниях речей и докладов сведений, могущих повредить военным интересам государства». Подобные правила действовали и на территории других воюющих государств. В российских условиях военная цензура быстро стала всеобъемлющей, включая в себя и политическую цензуру2.

Все переменилось после бурных февральских событий 1917 г.  Уже 3-го марта 1917 г.  обращением "От Временного правительства в России была декларирована свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек". 27 апреля Временное правительство приняло постановления «О печати» и «Об учреждениях по делам печати», подписанные его первым председателем кн. Г.Е. Львовым. Этими законодательными документами провозглашалось: «Печать и торговля произведениями печати свободны. Применение к ним административных взысканий не допускается». Было упразднено цензурное ведомство - Главное управление по делам печати и его местные органы.

Отмена цензуры повлияла на все сферы общественной жизни и искусства. Начали публиковаться ранее, считавшиеся антиправительственными  публицистические работы. Активизировалась театральная жизнь: в это время на сцену вышли ранее запрещенные пьесы: «Павел» Мережковского, «Смерть Ивана Грозного» А.К. Толстого, «Поручик Гладков» Писемского и др.3 В целом, демократические реформы Временного правительства (отмена сословий, религиозных и национальных ограничений, провозгла-шение гражданских свобод, отделение церкви от государства и др.) открывали дорогу к демократизации культурной жизни.

В этот период возобновили свое издание социалистические издания, запрещенные в 1914 г. Большевики возобновляют издание газеты «Правда» в Петрограде, в Москве начинает выходить газета «Социал-демократ». Партия меньшевиков выпускает свой центральный орган – «Рабочую газету», в Москве – газету «Вперед». Эсеровские газеты также выходят во всех крупных городах страны, разворачивают агитационную работу анархисты. К печати левых партий тесно примыкают «Известия Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов», которые издаются во многих регионах России и являются официальными органами Советов разных уровней. Кадеты вновь начинают издавать журнал «Вестник партии народной свободы» и газеты – «Власть народа», «Война и мир» и др.

В советской историографии было принято разделять публицистику этого времени на «буржуазную», «социалистическую» и «большевистскую», однако современные авторы, как правило, относятся критически к данной классификации. В современных исследованиях данного периода отмечается, определенная условность термина «партийная печать». Газет с четко выраженной партийной «линией», таких, как кадетская «Речь» или большевистская «Правда», было значительно меньше, чем изданий, в самых общих чертах ориентированных на ту или иную политическую платформу. Исследователи пишут, что, вопреки выдвинутому В.И. Лениным и утвердившемуся в отечественной историографии положению о том, что «кадетская печать» составляла  «чуть ли не девять десятых всей политической печати России», до февраля 1917 г. «преобладала не “кадетская”, а так называемая “общедемократическая”, “внепартийная” печать ввиду того, что если даже в редакцию конкретной газеты и входили представители либеральных партий, то это не означало, что вся газета придерживалась либерального направления»4. Таким образом, основную массу тогдашней прессы корректней относить не к «буржуазной», а к «либеральной».

Тем более, что существовали общие настроения, разделявшиеся большей частью прессы. Это хорошо можно проиллюстрировать тем, как менялся вектор критики сатирических журналов. Послефевральский период стал временем расцвета иллюстрированных сатирических изданий.

Во время Первой мировой войны в них публиковались в основном беззубые иронические заметки на тему быта,  фельетонами про злых тещ, неумных начальников, бюрократов и т.п. Также вовсю печаталась антинемецкая агитация. Выделялся только «Новый Сатирикон», изредка позволявший себя злободневные материалы. Там блистали Аркадий Аверченко, Тэффи, Саша Черный и другие знаменитые авторы.

Сразу же после нескольких дней простоя в конце февраля – начала марта 1917 г.  (в период революционных событий в Петрограде не выходила никакая пресса) повестка поменялась. Опьяненные свободой журналисты, стали атаковать уже не страшного императора и его окружение. Например, на революционные события журнал «Будильник» отозвался карикатурой Дмитрия Моора. На ней изображен уходящий император, к которому обращаются солдат и рабочий: «Гражданин, возьмите корону. Она не нужна больше России!» (Год спустя, после Октябрьской революции Моор станет рисовать злободневные советские плакаты. Самая известная его работа времен Гражданской войны – «Ты записался добровольцем?»).

Весной 1917 была популярна открытка, стилизованная под некролог. Однако тест на ней был оптимистический: «С глубокой радостью извещаю родных и знакомых, что после продолжительной и тяжкой болезни 27 февраля 1917 года скончался самодержавный деспотический режим». Подпись: «Гражданин свободной России»5.

В целом, интеллигенция поддержала Временное правительство, видя в нем источник будущих демократических преобразований. Но отсутствие радикальных мер и т.д. послужило тому, что члены Временного правительства стали восприниматься как нерешительные или ничего не делающие люди «вчерашнего дня», не успевающие за развитием революции.

Будучи сторонником Временного правительства, главный редактор «Сатирикона» Аркадий Аверченко тем не менее резко осуждал нерешительность  министров. В фельетоне «Как мы это понимаем» он резко писал: «Стыдитесь! Вам народ вручил власть – во что вы ее превратили?! Всякий хам, всякий мерзавец топчет ногами русское достоинство и русскую честь, – что вы делаете для того, чтобы прекратить это?!6»

Следующая  популярная тема – это критика действий партии большевиков, появившаяся на страницах изданий с апреля 1917 г., после приезда В.И. Ленина и началом активного участия этой партии в борьбе за власть. Объектом критики с самого начала стали подозрения в связях В.И. Ленина с Германией. В фельетоне «Made in Germany», опубликованном в апреле 1917 года, когда Владимир Ильич прибыл в Россию, Аркадий Аверченко писал, что самое остроумное немецкое изобретение - это отправка в Россию вождя большевиков. Аверченко полгал, что Ленин мечтает о заключении сепаратного мира с Германией и гражданской войне в России7.

Однако наибольшую остроту критика большевиков приобрела после драматических июльских событий, когда впоследствии военного поражения на фронте и правительственного кризиса в Петрограде 3 -5 (16-18) июля 1917 г. начались выступлений солдат 1-го Пулемётного полка, рабочих петроградских заводов, кронштадтских матросов под лозунгами немедленной отставки Временного правительства и передачи власти Советам. Волнения проходили при непосредственном участии анархистов и части большевиков.

После подавления выступлений началась травля большевиков. Для того чтобы ее оправдать, Временное правительство опубликовало в газете «Живое слово» документы, «свидетельствующие» о финансировании партии В.И. Ленина со стороны немцев.

Как показывают современные исследования, В.И. Ленин действительно получал деньги из Германии, но немецким шпионом он не был и никаких обязательств никому не давал, а сами эти деньги были сравнительно небольшие8. Кроме того, данные, опубликованные в газете «Живое слово», имели очень сомнительную достоверность и основывались на показаниях перебежчика, прапорщика С.Д.. Ермоленко. Сами эти показания были противоречивы: Ермоленко путался в датах, и сама, его личность вызывала недоверие, так как он сам служил в контрразведке, откуда был уволен за неблаговидные поступки. Кроме того, газета «Живое слово» имела репутацию бульварной газеты самого низкого пошиба.

В защиту большевиков выступила социалистическая газета «Новая жизнь», главным редактором которой был Максим Горький. Временное правительство попыталось прикрыть «Новую жизнь», но особо в этом не преуспело. Для периода июля-августа 1917 г. характерны попытки Временного правительства повлиять на редакционную политику различных изданий, но серьезная цензура придет позже.

Победа большевиков кардинальным образом отразилась на истории прессы.

До этого в течение XIX – начала XX вв. шла борьба двух тенденций: потребности к свободному выражению со стороны пишущей интеллигенции и стремления контролировать и организовывать и управлять общественным – с позиции государства. Кратким периодом свободы стал постфевральский период. С момента же Октябрьской революции начала формироваться качественно новая модель прессы, в которой печатные издания в первую очередь служили целям пропаганды – вторая тенденция победила.

Как уже отмечалось, на третий день после Октябрьской революции (10 ноября) вышел законодательный акт — ленинский «Декрет о печати». Он объявил вне закона «контрреволюционную печать разных оттенков». До конца 1917 г. закрыты были наиболее враждебные большевикам «кадетские» и иные издания, тем не менее, меняя названия, они продолжали выходить до марта-апреля 1918 г. 28 января 1918 г. создается «Революционный трибунал печати», ведению которого подлежали «преступления и проступки против народа, совершаемые путем использования печати». К июлю 1918 г. все оппозиционные и даже просто небольшевистские газеты и журналы были запрещены. Были закрыты даже издания тех партий, которые первоначально выступали в альянсе с большевиками (левые эсеры, анархисты). Исчезли не только сатирические «Будильники» и «Сатириконы», но и защищавшая большевиков в сложный момент «Новая жизнь».

Первые три года становления Советской власти отличались репрессивной политикой в области контроля печати, но формально осуществлялась только предварительная военная цензура. 23 декабря 1918 г. Военно-революционный комитет получил цензурные полномочия, т.е. взял на себя функции надзора над печатью, почтой, телеграфом и телефоном, кинематографом и другими средствами связи и информации – но формально контролировать он должен был по преимуществу сообщения с театра военных действий в годы Гражданской войны. В 1920 г. цензура перешла в ведение Чрезвычайной комиссии.

Наконец, 6 июня 1922 г. был создан специальный орган всеобщей цензуры и осуществлявшаяся ранее «де-факто» цензурная политика по отношению к невоенной тематике получило юридическое оформление. Новое учреждение, названное Главлитом (Главное управление по делам литературы), должно было заранее утверждать к публикации весьма широкий круг печатных материалов, включая карты и чертежи, и этот правовой режим действовал почти до конца советской эпохи.


 

1. Петровский М. Мастер и город. Киевские контексты Михаила Булгакова. СПб, 2008. С. 290

2. БОНДАРЬ И.А., БОНДАРЬ В.О. Военно-цензурная практика накануне и во время Первой мировой войны // http://www.kavkazoved.info/news/2015/01/25/voenno-cenzurnaja-praktika-nakanune-i-vo-vremja-pervoj-mirovoj-vojny.html

3. Лядова Е.А. Некоторые особенности развития драматургии после изменений социокультурного поля России в 1917 г. Вестник Тамбовского университета. Сер.: Гуманитарные науки. Тамбов. №4 (40). 2005. С. 77-81.

4. Антонов-Овсиенко А.А. Февральская революция 1917 г. и новое качество российской печати // Электронный научный журнал «Медиаскоп». Выпуск №2. 2012г. // http://www.mediascope.ru/node/1090

5. Бурт В. «У вас пожар в доме и тетка зарезалась…»: Российская сатира времен Февральской революции // Столетие / Информационно - аналитическое издание Фонда исторической перспективы. http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/u_vas_pozhar_v_dome_i_tetka_zarezalas_148.ht

6. Там же.

7. Там же.

8. Шубин А.В. Десять мифов советской страны // http://www.xliby.ru/istorija/10_mifov_sovetskoi_strany/index.php