Иностранные мемуары об Отечественной войне 1812 года.

E-mail Печать PDF

24-25 октября 2012 года в Государственном историческом музее-заповеднике «Горки Ленинские» прошла научно-практическая конференция, посвящённая Отечественной войне 1812 г. Представляем статьи наших сотрудников из сборника статей участников конференции(Музейный сборник №16). В центре внимания авторов – различные аспекты Отечественной войны 1812 г.

Савинов Александр Михайлович, главный научный сотрудник ГИМЗ «Горки Ленинские», кандидат исторических наук

Иностранные мемуары об Отечественной войне 1812 года.

Российскому читателю всегда было интересно знать, как выглядела война с «другой стороны», с каким настроением  переходили Неман наши тогдашние противники, чего ждали они от этого похода, что чувствовали, вступая в схватки с русскими войсками, и что испытали на нелегком пути отступления из Москвы.

За рубежом первые воспоминания французов и их союзников по русской кампании стали появляться вскоре после завершения военных действий в пределах Российской империи. Уже в 1814 г. в Париже увидели свет мемуары военного врача Р. Буржуа и капитана Э. Лабома, через три года были опубликованы воспоминания интенданта М.Л. де Пюибюска, главного хирурга Великой армии Д.Ж. Ларрея т.д. На первых порах россиянам приходилось знакомиться с этими произведениями на языке оригинала, т.к. в течение всего XIX века переводы их на русский язык носили единичный характер. И только с наступлением XX столетия, с приближением 100-летнего юбилея Отечественной войны на страницах печатных изданий появилось большое количество воспоминаний, дневников, записок, писем участников и свидетелей тех событий. Тогда же три российских историка: А.М. Васютинский, А.К. Дживелегов и С.П. Мельгунов подготовили сборник «Французы в России. 1812 год по воспоминаниям современников-иностранцев», который до сего дня остается самым крупным собранием иностранных мемуаров о войне 1812 года. Как это часто бывало в те времена, сборник вышел без научно-справочного аппарата. Причем авторы-составители пошли на это сознательно, объясняя свое решение желанием «поставить авторов лицом к лицу с читателем без всякого посредничества. Пусть эти люди, высокообразованные и полуграмотные, знатные и совсем простые, умные и глупые, раздраженные и добродушные, - говорят без помехи, кто как умеет. Пусть через много десятков лет воскреснут их симпатии и антипатии во всей их чистоте»(1) . Однако не следует забывать, что мемуары это не только увлекательное чтение. Мемуары, при всех особенностях этого вида литературного жанра, еще и ценный исторический источник, способный восполнить те, порой небольшие, но очень важные факты, которые не вошли, да и не могли по понятным причинам войти в документы официального характера. Свидетельства современников донесли до нас  детали, хранящие «вкус и запах времени», делающие картину событий более полной. Ведь ни одна официальная реляция не передаст мысли солдата перед сражением, ужас человека при виде накатывающейся конной лавы или нестерпимые муки голода и холода при отступлении. Все это можно найти только в мемуарах.

Составители справедливо отметили, своеобразие материала, в котором  «чуть ли не каждая строка требовала бы подстрочного комментария». Память ли подводила авторов, или желание приукрасить события брало верх над стремлением к истине, но практически у каждого мемуариста встречаются неточности или ошибки в датах, фамилиях, нумерации частей и т.д. Особенно не удавались французам названия русских населенных пунктов, которые иногда дополнительно искажались при переводе на русский язык. Или, например, температура воздуха. В третьей части сборника авторы часто обращают внимание на стоявшие в ноябре – декабре 1812 года морозы и называют температуру: 22 градуса, 25 градусов и т.д. Но ведь они пользовались термометрами Реомюра. И 25 градусов по Реомюру по Цельсию будут уже все 30.

Конечно, специалисты, имевшие дело с мемуарами,  подходили к ним критически, а неискушенному читателю приходилось все принимать на веру.

В преддверии 200-летия Отечественной воны 1812 г. Государственная публичная историческая библиотека Российской Федерации решила переиздать «Французов в России», и меня попросили написать вступительную статью и комментарии к воспоминаниям, а также составить указатели имен и географических названий.

Хронологически мемуары, составившие две книги, охватывают полгода – от переправы Великой армии через Неман в июне 1812 г. до декабря, когда французы покинули территорию России. И весь этот материал делится на три части. Первая из них посвящена событиям июня–августа 1812 г. от вступления Великой армии на русскую землю до Смоленского сражения. Во второй части помещены воспоминания периода августа–начала ноября: взятие Смоленска, Бородинское сражение, пребывание французов в Москве, возвращение в Смоленск. Завершающая часть - это время ноября–декабря, от оставления Наполеоном Смоленска до трагических для французской армии событий на Березине и выхода остатков наполеоновских войск из пределов Российской империи.

Состав авторов сборника мемуаров весьма представителен. Среди более чем восьмидесяти человек, чьи воспоминания включены в данное издание, - один министр, два маршала, двенадцать генералов, сорок офицеров в чине от су-лейтенанта до полковника, восемь нижних чинов (часть из которых в ходе кампании выслужила офицерские чины), шесть военных врачей, четыре военных чиновника, двое придворных, постановщик театральных спектаклей и две актрисы, два эмигранта-торговца и один пастор. Среди авторов воспоминаний преобладают французы, но также имеются итальянцы, немцы, поляки, швейцарцы, голландцы и бельгийцы.

Особенностью сборника является то, что тексты мемуаров помещены в нем не в полном изложении. Они  фрагментарно включены в разделы, на которые в соответствии с последовательностью событий поделен сборник. Например, «Переход через Неман», или «От Вильно до Витебска», «Шевардинский редут», «Бородино», «Пожар Москвы» и пр. В результате получилась мозаичная, но достаточно полная картина событий, разворачивавшихся на просторах России во второй половине 1812 года.

Составители сборника во вступительной статье, объясняя принципы отбора текстов, указывали, что «выбрали из массы материала наиболее интересные в историческом и бытовом отношении страницы» (2) , поэтому большая часть воспоминаний посвящена действиям группировки наполеоновской армии под командованием самого императора, имевшим место на линии Неман – Вильно – Витебск – Смоленск – Москва и в обратном направлении от Москвы до Немана. Не остались без внимания события в районе Полоцка, где 1-й отдельный корпус генерала П.Х. Витгенштейна, сражавшегося против 2-го и 6-го армейских корпусов Великой армии. В небольшом фрагменте, автором которого является маршал Э.Ж. Макдональд, повествуется о наступательной операции 10-го армейского корпуса в направлении Рига – Двинск. Совсем неосвещенным остался южный театр войны, где саксонцам Ш.Л. Рейнье и австрийцам К.Ф. Шварценберга противостояла 3-я Западная армия генерала А.П. Тормасова.

Начальные разделы публикации открывают перед читателем завораживающую картину: стройные колонны пехоты, в мундирах самых разных цветов, поднимающая клубы пыли кавалерия, сотни артиллерийских запряжек – все это стекается к местам, выбранным для переправы через Неман. Один из мемуаристов, лейтенант Ц. Ложье из корпуса итальянского вице-короля весьма достоверно описывает эйфорию, царившую в рядах солдат и младших офицеров на начальном этапе войны. Первоначально для них это была «блестящая и приятная военная прогулка» (3). Французские солдаты не представляли себе и даже не задумывались, куда их ведут их командиры. Им было достаточно знать, что они выступили «в защиту справедливости», а во главе их армии - великий император, одержавший немало громких побед. Таким образом, впереди их ожидают успех и слава. И только наиболее прозорливые из них сумели разглядеть с высоты «неманского обрыва» трагические последствия еще не начавшейся кампании. Так, пророчески прозвучали слова Огюста Коленкура о могиле, ожидавшей французов за Неманом (4). Хотя не исключено, что эти слова генерал А.Б. Дедем вложил задним числом в уста несчастного Коленкура, когда история уже все расставила по своим местам.

Авторы воспоминаний в один голос говорят о трудностях форсированных переходов по российскому бездорожью, о нехватке продовольствия и фуража, о массовом падеже лошадей. В мемуарах достоверно описана повседневная походная жизнь армии с ее заботами о ночлеге, о хлебе насущном; с  нехитрыми забавами, вроде ловли диких гусей или дрессировки медведей.

Первой крупной батальной сценой, включенной в издание, стал бой 7-го пехотного корпуса генерала Раевского с частями первого армейского корпуса Великой армии под Салтановкой 11(27) июля. В этом фрагменте, принадлежащем перу барона Жиро де л'Эн, адъютанта командира 4-й дивизии пехоты, отчетливо проявились особенности описания сражений, свойственные многим французским мемуаристам.

Они, как правило, преуменьшают численность своих войск и преувеличивают силы противника. Так, по мнению Жиро в бою при Салтановке дивизия генерала Дессэ «почти одна выдержала напор 25000 человек князя Багратиона» (5), хотя на самом деле соотношение сил Раевского и Даву в том бою было 17 тысяч против 21,5 тысяч. Объективный в своих мемуарах маршал Гувьон Сен-Сир допускает ту же погрешность при подсчете сил накануне первого Полоцкого сражения. Наполеон, по сведениям врача беседовавшего с ним на острове Святой Елены, уверял, что в Бородинском сражении он с 90 тыс. человек наголову разбил 250-тысячную русскую армию (6), в то время как силы обеих армий при Бородино были примерно равны.

 

Вообще вопрос о победе в том или ином сражении (по крайней мере, до занятия Наполеоном Москвы) авторами мемуаров решается однозначно: если русские отступили, значит, успех сопутствовал французам. И действительно на первых порах русская армия, уступая превосходящим силам противника, с арьергардными боями отходила вглубь страны. В этих условиях оставить поле сражения, но задержать противника на сутки, даже на несколько часов, для русских было равносильно победе, платить за которую приходилось очень высокую цену. Так было 2(14) августа при Красном, где небольшой отряд генерала Д.П. Неверовского сдерживал рвущуюся в незащищенный Смоленск конницу И. Мюрата. То же происходило пятью днями позже в деле при Валутиной Горе, когда русский арьергард под командованием генерала П.А. Тучкова в течение многих часов удерживал перекресток дорог, обеспечивая соединение 1-й и 2-й Западных армий.

Центральному событию войны, Бородинскому сражению, посвящены фрагменты мемуаров 14 авторов. Описание собственно боя дано мемуаристами достаточно достоверно, и если при этом встречаются неточности или разночтения, то они относятся более всего к деталям: времени того или иного эпизода, нумерации частей, фамилиям участников сражения.

Неодинаково оценивают авторы результаты Бородинской битвы. Все они уверены в победе Великой армии, однако, степень полноты этой победы в восприятии французских мемуаристов разная. Так,  префект императорского двора Л.Ф. Боссе, который весь день сражения находился при ставке Наполеона и не принимал непосредственного участия в битве, высказывается категорично: «Как бы там ни было, но победа была полная, настолько полная, что русская армия ни одной минуты не могла поверить в возможность отстоять свою столицу» (7).

Более сдержанно рассуждает об итогах баталии генерал Ж. Рапп, получивший при Бородино свое 22-е ранение: «День кончился; пятьдесят тысяч человек легли на поле битвы… Мы захватили пленных, отняли несколько орудий, но этот результат не вознаграждал нас за потери, которых он нам стоил» (8). Некоторые авторы мемуаров склонны даже осуждать Наполеона за бездеятельность во время боя, как это сделал Л. Гриуа: «Если бы он употребил те решительные приемы, которые дали ему столько побед, если бы он только показался солдатам и генералам, чего бы только он не сделал с такою армией в подобный момент! Может быть, война закончилась бы на берегах Москвы» (9).

Описанию московского пожара 1812 г. посвящено много страниц настоящего сборника. Причем, некоторые авторы напрямую связывали начало грабежей в городе с поджогами москвичами жилых домов, складов и торговых лавок. «Солдаты совсем не грабили, пока не убедились, что поджигают сами русские, - пишет Ложье. – Разве можно назвать преступлением то, что они захватывают вещи, никому больше не нужные, которые сгорят и в которых они, всего лишенные, крайне нуждаются» (10). Но если принять это оправдание мародерства, придется поверить, что «всего лишенные» французы «крайне нуждались» в картинах, церковной утвари, женских салопах и прочем. А именно такие вещи чаще всего упоминаются мемуаристами в качестве военной добычи. Так, сержант гвардейской пехоты А.Ж. Бургонь, описывая содержимое своего ранца, перечисляет костюм китаянки, женскую амазонку для верховой езды, серебряные картины, обломок креста с колокольни Ивана Великого, бриллиантовую орденскую звезду, медали, золотые и серебряные безделушки (11).

Но среди всеобщего разгула грабежей и насилия находилось место человеколюбию и милосердию. Два мемуариста – Э. Лабом и А. Делаво – не сговариваясь, повествуют о французском солдате, который обнаружил на кладбище женщину с новорожденным ребенком и в течение многих дней кормил ее и помогал ей.

Заключительная часть сборника посвящена самым трагическим страницам истории похода Наполеона в Россию – отступлению Великой армии. И здесь откровенно и правдиво отражены героизм и самоотвержение, страдания и лишения, нравственное падение и жертвенность наполеоновских солдат. Именно эта обнаженность и достоверность являются основным достоинством сборника воспоминаний иностранцев о походе в Россию в 1812 году.


1. Французы в России. 1812 год по воспоминаниям современников-иностранцев. Ч. 1 – 2. М., 2012. С. 27.

2. Там же. С. 26

3. Там же. С. 65.

4. Там же. С. 73.

5. Там же. С. 100.

6. Французы в России. 1812 год по воспоминаниям современников-иностранцев. Ч. 3. М., 2012. С. 490.

7. Французы в России. 1812 год по воспоминаниям современников-иностранцев. Ч. 1 – 2. М., 2012. С. 217.

8. Там же. С. 196.

9. Там же. С. 213-214.

10. Там же. С. 307.

11. Там же. С. 460.