Мишель Ней – полководец французской армии

E-mail Печать PDF

Каранникова Светлана Викторовна, заместитель директора по воспитательной работе МБОУ Видновской средней школы № 1 Ленинского муниципального района Московской области

Мишель Ней – полководец французской армии

Имя маршала Нея известно не только тем, кто увлекается историей Франции, но даже непосвященному читателю. В отличие от большинства маршалов Наполеона, Ней не придавал никакого значения титулам, чинам, знакам отличия и прочей атрибутики. Он мыслил исключительно о славе ради славы, не задумываясь о тех выгодах и льготах, которые она может дать. По словам английского историка Рональда Делдерфилда, Ней, вероятно, был бы согласен всю жизнь прожить на жалованье рядового, лишь бы его прославляли как человека, выигравшего для Франции не одну битву, а общество знало бы как военачальника, идущего в бой на десять шагов впереди самого быстрого из его солдат. Солдаты боготворили Нея, и когда он появлялся на поле боя, даже раненые собирались духом и шли за своим командиром.

При своей необычайной скромности, Ней на поле боя был одним из самых смелых людей. Неслучайно за ним в армии закрепилось три чрезвычайно показательных прозвища: «Храбрейший из храбрецов» («Le Brave des braves»), «Красный лев» («Le Lion rouge») и «Красномордый» («Rougeaud») (за ярко рыжий цвет своих волос).

Мишель Ней родился 10 января 1769 года в Сарлуи в семье бочара. Отец будущего маршала, Пьер Ней, прослужил во французской армии и участвовал в Семилетней войне, дослужившись до звания сержанта. После окончания войны, он женился на Маргерит Граванинье, стал отцом троих детей. Семья Нея была протестантской, однако когда Мишель, второй ребёнок в семье, подрос, отец решил отдать его для обучения в католический колледж. Учение давалось мальчику без труда, о чём красноречиво свидетельствовали его весьма неплохие школьные отметки. По окончании учебы Мишель четыре года отработал в нотариальной конторе. Эта работа не приносила никакой радости молодому человеку, и когда ему стукнуло 19 лет, он решил посвятить себя военному делу. Сестра Мишеля, Маргерит, с гордостью сказала брату: «Ты будешь носить красивую форму, и я надеюсь на это». В ответ Мишель поцеловал ее и произнес: «Когда я возвращусь, ты будешь замужем, а я – генералом».

6 декабря 1788 года Мишель Ней записался добровольцем в Четвёртый гусарский полк в приграничном Меце. 12 апреля 1794 года за проявленную храбрость в бою Ней получил чин капитана. Тогда же его заметил генерал Клебер – один из самых выдающихся полководцев Республики. Дружба с Клебером способствовала военной карьере Нея.

В августе 1794 года Ней участвовал в дерзкой операции в тылу австрийцев. Несмотря на всю сложность и опасность этого мероприятия и будучи окруженным многочисленными врагами, молодой офицер не только прорвался через неприятельские ряды, но и захватил в плен, помимо рядовых солдат, австрийского офицера. «Подарок для генерала!» – рапортовал Ней. Клебер был в восторге и повысил Нея до полковника.

В боях под Майнцем Ней много раз отличался, демонстрируя не только личную храбрость, но и прекрасные тактические познания. В одном из боев он был тяжело ранен в руку. Рана была настолько серьёзной, что Клебер и врачи настоятельно советовали Нею ампутировать ее. Однако Мишель категорически отказывался и оказался прав. Руку ему удалось сохранить. После месяца лечения дома Мишель возвратился в армию. Несколько недель спустя после капитуляции Мангейма, Ней получил новое повышение – чин дивизионного генерала.

Первая встреча Нея и Бонапарта произошла в мае 1801 года, когда Первый консул пригласил молодого генерала в Париж. Бонапарт тепло и радушно встретил его, а в конце встречи преподнес Нею саблю, сказав: «Примите это оружие на память о дружбе и уважении, которые я испытываю по отношению к вам. Оно принадлежало паше, нашедшем героическую смерть в битве при Абукире». Супруга Первого консула Жозефина имела свои виды на статного 33-летнего генерала, ибо она задумала женить его на близкой подруге своей дочери Гортензии Аглае Огюйе. Чтобы не упустить завидного жениха, Жозефина стала оказывать Нею «высочайшее покровительство».

Будущая супруга Мишеля Нея – 20-летняя Аглая Огюйе – племянница госпожи Кампан, камеристки королевы Марии Антуанетты, была высокой, стройной брюнеткой, чёрные глаза которой, по словам одной современницы, «напоминали прекрасных дев Востока». Обладая веселым и жизнерадостным характером, она умела располагать к себе собеседника. Правда, первая встреча будущих супругов, оказалась неудачной: ни Аглая, ни Ней не произвели друг на друга никакого впечатления. Однако Жозефина продолжала свою деятельность свахи, и её усилия увенчались успехом. 5 августа 1802 года в Гриньоне свадьба состоялась. В дальнейшем Аглая стала для Мишеля верной супругой и заботливой матерью его детей.

Провозглашение страны в 1804 году империей круто изменило военную судьбу Мишеля Нея. Он оказался в числе 18 наиболее прославленных генералов, произведенных императором Наполеоном I Бонапартом в маршалы Франции. Так сын простого ремесленника, начавший военную службу рядовым солдатом кавалеристом, стал обладателем маршальского жезла.

Уже в следующем, 1805 году новоиспеченный маршал полностью оправдал свое высокое воинское звание. В войне против Австрии Мишель Ней командовал корпусом в сражении под Ульмом. 14 октября солдаты Нея под сильным неприятельским огнём восстановили разрушенный Эльхингенский мост, что позволило им перейти на противоположный берег реки. За победу при Эльхингене и Михельсберге в качестве боевой награды маршал Ней получил от императора титул герцога Эльхингенского. Во время русско прусско французской войны 1806–1807 годов корпус Нея отличился в двух больших сражениях – при Прейсиш Эйлау и Фридланде.

Готовясь к войне с Россией, Наполеон назначил маршала командующим 3-м армейским корпусом Великой армии. Его корпус сражался в боях за Смоленск, у Валутиной горы. Участие в Бородинском сражении вписало в полководческую биографию Мишеля Нея одну из самых ярких страниц. Его корпус в очередной раз оказался в самом пекле и понес огромные потери, особенно в бою за Багратионовы флеши. Многие исследователи считают, что именно войска маршала Нея нанесли главный удар по центру русской армии. Французам в конце концов удалось овладеть главными опорными пунктами 2 й русской Западной армии – флешами и курганной высотой. Корпус Нея отличился и в бою за деревню Семёновское. На поле битвы маршал не раз менял направление ударов своей группировки, тем самым на месте координируя действия французских войск. Бородинское сражение примечательно ещё и тем, что, хотя долгожданное генеральное сражение с русской армией спланировал император Наполеон, оно стало импровизацией его полководца Мишеля Нея. После битвы герцогу Эльхингенскому за проявленную в сражении личную храбрость и за полководческое искусство был пожалован титул «князя Московского».

Во время отступления из Москвы, маршал Ней руководил арьергардом французской армии. Твёрдыми словами он оживлял погибшее мужество, выставлял себя для защиты, для покровительства жизни каждого солдата. По словам адъютанта Наполеона Филиппа Поля де Сегюра, «в Вязьме Ней стал прикрывать наше отступление, пагубное для многих и бессмертное для него».

В боях под Смоленском, Ней проявил все свои лучшие качества. Находясь в окружении русской армии, он не только смог выйти из русских тисков, но и привести к Наполеону остатки своего арьергарда. Уверенные, что деваться Нею уже некуда, русские послали к нему парламентера с предложением сдаться. Ней отказался. По одной версии он ответил русскому посланцу: «Императорский маршал в плен не сдается! Под огнём люди в переговоры не вступают!» По другой версии, он прервал парламентёра словами: «Вы, сударь, когда-нибудь слыхали, чтобы императорские маршалы сдавались в плен? Нет? Так извольте замолчать!»

По словам Делдерфилда, будь на месте Нея кто-нибудь другой, он бы принял предложение русских. «Даже человек с железными нервами Даву скорее бы всего сдался, приняв достойные условия и обещания позаботиться о больных и раненых. Но Ней был не способен признать себя побеждённым; он имел старомодные представления о военной чести, особенно о военной чести солдата, командующего арьергардом. Он не мог и не стал рассматривать даже возможность сдачи, даже, чтобы спасти жизни беспомощных, жалких людей, скрючившихся у бивачных костров, сознававших, что первые лучи зари поставят их перед выбором: умереть или провести годы в плену в этой стране».

Ней приказал всем двигаться к Днепру в надежде перейти на противоположный берег по льду. На удивленные и недоверчивые взгляды, Ней заявил, что если никто не поддержит его, он пойдет один. И солдаты прекрасно знали, что это не было позёрством. «Они бы не поверили Мюрату, –  пишет Делдерфилд, –  который руководил атаками, помахивая маршальским жезлом с золотым набалдашником, или Виктору или кому-нибудь еще. Но перед ними был Мишель Ней, всегда находившийся в цепи своих стрелков, человек, который, когда под ним убивали лошадь, требовал другую и доводил атаку до конца».

И все двинулись вслед за маршалом по незнакомой местности к Днепру. Дойдя до реки, французы обнаружили, что она покрыта слабым льдом. Это не остановило маршала, и он первым ступил не зыбкую опору. Когда, наконец, счастливцы достигали противоположного берега и уже считали себя спасенными, то, чтобы выбраться на берег, надо было подняться ещё по крутому обледенелому откосу. Многие падали обратно на лёд, который при падении разбивался и о который разбивались они сами.

Из трёх тысяч солдат, сопровождавших Нея, утонуло при переходе 2200 человек.

Когда Наполеон, находящийся в Орше, узнал, что Ней движется к нему и просит о помощи, он отправил ему навстречу остатки корпусов вице-короля Евгения и маршала Даву. После известия о соединении с подкреплением, Наполеон воскликнул: «Значит, я спас своих орлов! Я отдал бы триста миллионов из своей казны для того, чтобы откупиться от потери этого человека!». Вслед за этим он произнес: «Что за солдат! Во французской армии много храбрецов, но Мишель Ней – храбрейший из храбрых!»

Ликованию во французской армии не было предела. «Ни одно выигранное сражение не производило никогда такой сенсации, –  писал в своих мемуарах Коленкур. – Радость была всеобщей; все были точно в опьянении; все суетились и бегали, сообщая друг другу о возвращении Нея; новость передавали всем встречным. Это было национальным событием; офицеры считали себя обязанными сообщить о нём даже своим конюхам».

Даже русские отдали должное мужеству французского маршала. Один из активнейших участников преследования отступающих французов русский генерал Левенштейн писал: «Ней сражался, как лев, но время побед для французов миновало. Этот подвиг будет навеки достопамятен в летописях военной истории. Ней должен бы был погибнуть, у него не было иных шансов к спасению, кроме силы воли и твёрдого желания сохранить Наполеону его армию».

Во время перехода к Вильно, Ней старался объединить под своим начальством солдат, которых можно только собрать, хотя это было сделать невероятно трудно. Армия разбредалась в разные стороны в поисках еды и тепла. По свидетельству одного из участников похода, он видел Нея, сидящего у костра по дороге в Вильно; рядом с ним никого не было, кроме четырех ветеранов. Когда маршалу заметили, что пора уходить, пока не появились казаки, он ответил, кивнув в сторону старых солдат, сидящих неподалеку: «С такими людьми мне наплевать на всех казаков России!» Ней был последним французским солдатом, перешедшим мост в Ковно и покинувшим Россию.

Ней оставался в рядах наполеоновской армии до конца. Следующие два года после поражения в России он провел на ключевых постах французской армии. В 1813 г. маршал стал командующим французскими войсками.

После взятия Парижа 6 апреля 1814 года Наполеон отрекся от престола. Ней, как и все остальные маршалы, исключая Даву, принёс присягу на верность династии Бурбонов. Вернувшиеся во Францию, Бурбоны в знак благодарности за содеянное оставили маршалу Нею его воинское звание и положение в армии. Людовик XVIII назначил его членом Военного совета страны и пэром, поручив ему командовать 6 й армейской дивизией.

В 1815 г., когда Наполеон начал свой поход на Париж, взоры короля и его окружения обратились к единственному, кто мог бы остановить Бонапарта, – маршалу Нею. Он дал себя уговорить и даже пообещал привезти Наполеона в железной клетке. Но, едва завидев Бонапарта, солдаты категориче¬ски потребовали от Нея присоединиться к армии императора. Ней согласился только после того, как император подписал его рапорт: «Я присоединяюсь к Вам не из уважения и привязанности к вашей персоне. Вы были тираном моей родины. Вы принесли траур во все семьи и отчаяние во многие. Вы нарушили покой целого мира. Поскольку судьба возвращает Вас обратно, поклянитесь мне, что отныне Вы посвятите себя тому, чтобы исправить то зло, которое причинили Франции, что Вы сделаете людей счастливыми». В тот же день Ней приступил к исполнению своих обязанностей уже в армии Бонапарта, и был вместе с ним все «сто дней».

В своей последней битве при Ватерлоо маршал действовал как всегда храбро, находясь впереди наступающих батальонов. Правда, порой его действия смахивали на сумасшествие. В ходе битвы он потерял пять лошадей. Многим участникам этого сражения казалось, что маршал специально ищет смерти, однако вражеские пули берегли его, и он выжил, чтобы пасть от французских пуль.

Когда на поле боя вместо маршала Груши прибыл Блюхер со своими пруссаками и ударил во фланг и тыл, французскую армию охватила безудержная паника, и она побежала по дороге, ведущей в Шарлеруа. Панике не поддался лишь один человек – маршал Ней. Размахивая обломком сабли, он призывал бегущих собраться вместе и снова идти в атаку. И даже в этой ужасной ситуации солдаты продолжали восхищаться своим рыжеволосым маршалом. «Да здравствует маршал Ней!» –  кричали они, продолжая отступать. Это ни в коем случае не было иронией – они отдавали должное этому сверхчеловеку.

Примечательна сцена, случившаяся без участия Нея, но связанная с его авторитетом. Уже после разгрома Наполеона генералитет Людовика XVIII устроил прием в честь русских офицеров, и кто-то из французов употребил нелестные эпитеты в адрес «маршала-предателя». Один из русских гостей ответил: «Я не знаю, сударь, где вы были в 1812 году, но уверен, что вы не сражались в России. Иначе вы не говорили бы в таком тоне о самом замечательном воине французской армии в этой кампании. О человеке, героическое мужество которого спасало столь многих, которому четыре тысячи французских солдат обязаны своей жизнью. Он завоевал восхищение своих врагов». Вслед за этими словами раздался шквал аплодисментов русских офицеров.

После отречения Наполеона, капитуляции Парижа и возвращения Бурбонов во Францию Ней по просьбе супруги скрывался у одной родственницы в замке Бессони. Маршал считал свое убежище достаточно скрытым от любого взора. Однако 2 августа по доносу он был арестован и заключён в тюрьму «Консьержери», пользовавшуюся славой наихудшей из всех парижских тюрем.

Начавшийся 4 декабря 1815 года суд в палате пэров над Неем продолжался всего лишь два дня, завершившись вынесением смертного приговора. 7 декабря в нескольких шагах от решетки Люксембургского сада, на аллее Обсерватории Мишель Ней был расстрелян. Так закончилась жизнь маршала Нея: он пал жертвой «безжалостной судебной расправы со стороны людей, едва ли достойных чистить ему сапоги».

Когда Наполеон узнал о смерти Нея, он сказал: «Ней был человеком храбрым. Его смерть столь же необыкновенная, как и жизнь. Держу пари, что те, кто осудил его, не осмеливались смотреть ему в лицо».

Ней похоронен на кладбище Пер-Лашез в Париже, его имя высечено на Триумфальной арке, а близ места его расстрела установлен памятник.

По словам Делдерфилда, Мишель Ней – это квинтэссенция всего того, что составляет легенду о Наполеоне. Когда он умирал одним декабрьским утром спиной к стене, с ним умирал дух Империи, и люди, которые, звеня саблями, пролетели пол-Европы вслед за одним склонным к полноте неутомимым корсиканским авантюристом, переходили из жизни в сагу, подобную тем, которые менестрели распевали в застланных камышом залах тысячу лет назад.